В ратованиях по этому поводу и копий было поскрещено, всю Москву частоколом из них можно было бы обнести, и дров наломано тоже топить бы да топить печи по российским деревням и селам, но и там давно уж не пахнет дымом отечества, перешли на паровой обогрев и каменный уголь. Только, пожалуй, не стоило и головы ломать над этой дилеммой, нет ее. И ломать, и резать, в зависимости от того, какой гриб ты нашел.
Хотя прежде... А давайте представим себе это «прежде»: деревня, выходной ненастный летний день и время ближе к вечеру.
— Ты это куда, соседка, бегала с корзиной? Уж не по грузди ли?
— По них.
— И дивно наломала?
— Да с ведро, поди-ка, будет.
— Ну, ероплан... Везде успеет.
Теперь в примерах по словарям корзина грибов проходит с глаголом набрать, с которым когда-то проходили только ягоды. Наломать можно веников, сирени и... бока тем, кто ездит по грибы с граблями, и жаль, что нет пока таких законов.
Ломать сыроежки — действительно только ломать: грибочки и нежны и хрупки настолько, что и осторожно срезав, берешь «синявочку», как рюмку из тончайшего стекла. Да и прибавки от добытого из земли пенечка никакой, лишь лишний мусор, который все равно ведь ты отрежешь для досмотра на червивость. И сколько же времени, попутно заметим, тратится впустую на такие операции, пока не искрошишь эту ножку в надежде, что следующий срез ну, наконец-то, будет чистым, а там окажется, что и саму-то шляпку брать зазорно: черви не черви, а все-таки чернеет что-то в ней. Да какой там чернеет, там в ней кишмя шиит уже прожорливое семя. Нет, насекомое грибное не из глупых, чтобы начинать кормежку с корня и обрекать себя на смерть. Так что куда спорее делать максимум два реза: с комля и, если шевелятся в нем букашки, режь под шляпкой сразу, а лучше брось. Не помню случая, когда бы на ущербной ножке любых грибов сидела непорочная шляпка. Ножки чистые при шляпках, напрочь съеденных, - встречаются довольно часто. А вообще-то опытный грибник, и, не кромсая находку (и даже не срезая ее), может определить товарность гриба, дотронувшись лишь пальцами до него. Как хотите, а ощущается в нем этакая податливость, безволие, обреченность и безразличие к поддерживающей его руке и к нащуваюшему место среза лезвию холодного ножа. Оставьте этот гриб, он еще успеет посеять в землю семена, хотя уже не чувствует их бремя.
Срезаются волнушки и белянки, строчки, сморчки и шампиньоны, причем под самую под шляпку сразу, у шампиньонов (диких) ножки в пищу просто не годятся. Срезаются обабки с подосиновиками и по двум причинам: у старых ножки что тебе мочало, у молодых — не выкрутишь, не поизмяв весь гриб изрядно. Срезаются подгруздки, сырые грузди, валуи, чернушки и маслята — у этих корешки, похожие на корни зуба, и рвать их с корнем просто неэтично, не говоря уже о том, что неприятно. Да и грибница поврежденная потом болеет долго.
Белые грибы и боровики срезать — неумно: у молодых их половина останется гнить в земле и заражать грибной гангреной весь таллом, то есть материнское тело, если можно назвать телом хитроумнейшее сплетение нитей и молекулярных образований, невидимых простым глазом.
А вот сухие грузди срезать — вообще надо было бы запретить специально изданным Указом Президента Российской республики. Ну, допустим, разрыли вы бугорок
и что? Ни выше ни доступнее ваш груздок не стал. И лезете вслепую с ножом под него, с ножкой не длиннее сантиметра. Ширкнули наобум, да если еще кухонным ножом для разделки бычьих туш, отворотили вместе с пятикопеечной шляпкой пласт чернозема и рады: ой, какой хорошенький...
Хорошенького мало. Еще в 1989 году после такого «среза» как зачах незамеченный груздочек с копейку, так на этом месте ни в 1990, ни в 1991 году ничего и не родилось больше: пораненная грибница так и не выздоровела, исчезнув с лица земли навсегда.
Хотя прежде... А давайте представим себе это «прежде»: деревня, выходной ненастный летний день и время ближе к вечеру.
— Ты это куда, соседка, бегала с корзиной? Уж не по грузди ли?
— По них.
— И дивно наломала?
— Да с ведро, поди-ка, будет.
— Ну, ероплан... Везде успеет.
Теперь в примерах по словарям корзина грибов проходит с глаголом набрать, с которым когда-то проходили только ягоды. Наломать можно веников, сирени и... бока тем, кто ездит по грибы с граблями, и жаль, что нет пока таких законов.
Ломать сыроежки — действительно только ломать: грибочки и нежны и хрупки настолько, что и осторожно срезав, берешь «синявочку», как рюмку из тончайшего стекла. Да и прибавки от добытого из земли пенечка никакой, лишь лишний мусор, который все равно ведь ты отрежешь для досмотра на червивость. И сколько же времени, попутно заметим, тратится впустую на такие операции, пока не искрошишь эту ножку в надежде, что следующий срез ну, наконец-то, будет чистым, а там окажется, что и саму-то шляпку брать зазорно: черви не черви, а все-таки чернеет что-то в ней. Да какой там чернеет, там в ней кишмя шиит уже прожорливое семя. Нет, насекомое грибное не из глупых, чтобы начинать кормежку с корня и обрекать себя на смерть. Так что куда спорее делать максимум два реза: с комля и, если шевелятся в нем букашки, режь под шляпкой сразу, а лучше брось. Не помню случая, когда бы на ущербной ножке любых грибов сидела непорочная шляпка. Ножки чистые при шляпках, напрочь съеденных, - встречаются довольно часто. А вообще-то опытный грибник, и, не кромсая находку (и даже не срезая ее), может определить товарность гриба, дотронувшись лишь пальцами до него. Как хотите, а ощущается в нем этакая податливость, безволие, обреченность и безразличие к поддерживающей его руке и к нащуваюшему место среза лезвию холодного ножа. Оставьте этот гриб, он еще успеет посеять в землю семена, хотя уже не чувствует их бремя.
Срезаются волнушки и белянки, строчки, сморчки и шампиньоны, причем под самую под шляпку сразу, у шампиньонов (диких) ножки в пищу просто не годятся. Срезаются обабки с подосиновиками и по двум причинам: у старых ножки что тебе мочало, у молодых — не выкрутишь, не поизмяв весь гриб изрядно. Срезаются подгруздки, сырые грузди, валуи, чернушки и маслята — у этих корешки, похожие на корни зуба, и рвать их с корнем просто неэтично, не говоря уже о том, что неприятно. Да и грибница поврежденная потом болеет долго.
Белые грибы и боровики срезать — неумно: у молодых их половина останется гнить в земле и заражать грибной гангреной весь таллом, то есть материнское тело, если можно назвать телом хитроумнейшее сплетение нитей и молекулярных образований, невидимых простым глазом.
А вот сухие грузди срезать — вообще надо было бы запретить специально изданным Указом Президента Российской республики. Ну, допустим, разрыли вы бугорок
и что? Ни выше ни доступнее ваш груздок не стал. И лезете вслепую с ножом под него, с ножкой не длиннее сантиметра. Ширкнули наобум, да если еще кухонным ножом для разделки бычьих туш, отворотили вместе с пятикопеечной шляпкой пласт чернозема и рады: ой, какой хорошенький...
Хорошенького мало. Еще в 1989 году после такого «среза» как зачах незамеченный груздочек с копейку, так на этом месте ни в 1990, ни в 1991 году ничего и не родилось больше: пораненная грибница так и не выздоровела, исчезнув с лица земли навсегда.