Все правильно: грибы ходят каждое лето, и каждое лето по-разному, но начинаются непременно с опушек на солнопеках, с прогалин междулесья, с пригорышков, с полевых меж, с затишья у теплобоких задумчивых пней. И за сутки буквально могут перебежать в самую глухомань.
Был в тот год и сильный иней на Григория Никийского (23 января по новому стилю) к мокрому теплому лету и к белым грибам и обабкам, было мокрое теплое лето с грозовыми дождиками через день и на дню не по разу, не было ни белых грибов, ни обабков, ни вообще каких-либо. Для нас с бабкой. А люди, смотрим, везут. И не обабки, одни белые. Везут откуда-то оттуда, и хоть ты с зависти лопни. А жили мы тогда на станции Бишкиль. Ягод полно и чуть ли не за огородом, грибов — как леший веником леса вымел. И хотя и не было в Челябинск никакого ни пути, ни заделья, беру билет туда и обратно, жду, когда замелькают в окнах электрички счастливые лица. Ага, вон есть такие.
Сел, вожу локаторами, не обмолвятся ли, «откуда дровишки», да грибник — не рыбак, у которого теплая вода во рту долго не держится, а спросить напрямую — совесть не позволяет: в грибах живешь и про грибы спрашиваешь, откуда они. «Из лесу, вестимо».
Перешел в другой вагон, присоединился к двум древним старушонкам, которые явно пережидали, когда новые пассажиры разместятся по вагону, и едва он тронулся, заворковали дальше даже не с точки, видимо, а с запятой.
— ...раза три намазала — и затянуло, как на собаке.
— А что у вас болело, если не секрет? — надо же было как-то хоть издалека начинать подходить к этим грибницам, издалека оно всегда лучше.
— Да не у меня, к нам с ей,— кивнула на подружку,— теперь уж до самой до смерти никакая хвороба не прильнет, пока не окочуримся где-нибудь в лесу у пенечка, у соседки трехгодовалая девчушка чуть было заживо не сгорела с этой холерской синтетикой, аж косточки у ручонок на виду были.
— Ну и чем же так быстро залечили ожоги?
— А вот: берешь три яичка прямо из-под куричьей гузки, ложку масла топленого, все это на сковородку и калишь на самом тихом жару, пока яички эти как деготь не станут. Видал когда-нито хоть деготь-то? Вот, из точи-в-точь такими. Первейшее средство от ожогов. Да тебе ведь, поди, не про лекарство любопытство берет, откуда мы грибы везем во на этих конях,— отсалютовала клюшкой.— Ну, вот с этого бы и любопытничал. На 33-й километр мы все ездим. Как сойдешь — налево туда вверх и по вырубам да осинничкам и промышляй. Наберешь, пошли они.
На Бутаках сел рыбак с двухлитровым алюминиевым бидончиком с двумястами без двух голов улова, а на Смолило вышел я на подоспевшую обратную электричку.
Был в тот год и сильный иней на Григория Никийского (23 января по новому стилю) к мокрому теплому лету и к белым грибам и обабкам, было мокрое теплое лето с грозовыми дождиками через день и на дню не по разу, не было ни белых грибов, ни обабков, ни вообще каких-либо. Для нас с бабкой. А люди, смотрим, везут. И не обабки, одни белые. Везут откуда-то оттуда, и хоть ты с зависти лопни. А жили мы тогда на станции Бишкиль. Ягод полно и чуть ли не за огородом, грибов — как леший веником леса вымел. И хотя и не было в Челябинск никакого ни пути, ни заделья, беру билет туда и обратно, жду, когда замелькают в окнах электрички счастливые лица. Ага, вон есть такие.
Сел, вожу локаторами, не обмолвятся ли, «откуда дровишки», да грибник — не рыбак, у которого теплая вода во рту долго не держится, а спросить напрямую — совесть не позволяет: в грибах живешь и про грибы спрашиваешь, откуда они. «Из лесу, вестимо».
Перешел в другой вагон, присоединился к двум древним старушонкам, которые явно пережидали, когда новые пассажиры разместятся по вагону, и едва он тронулся, заворковали дальше даже не с точки, видимо, а с запятой.
— ...раза три намазала — и затянуло, как на собаке.
— А что у вас болело, если не секрет? — надо же было как-то хоть издалека начинать подходить к этим грибницам, издалека оно всегда лучше.
— Да не у меня, к нам с ей,— кивнула на подружку,— теперь уж до самой до смерти никакая хвороба не прильнет, пока не окочуримся где-нибудь в лесу у пенечка, у соседки трехгодовалая девчушка чуть было заживо не сгорела с этой холерской синтетикой, аж косточки у ручонок на виду были.
— Ну и чем же так быстро залечили ожоги?
— А вот: берешь три яичка прямо из-под куричьей гузки, ложку масла топленого, все это на сковородку и калишь на самом тихом жару, пока яички эти как деготь не станут. Видал когда-нито хоть деготь-то? Вот, из точи-в-точь такими. Первейшее средство от ожогов. Да тебе ведь, поди, не про лекарство любопытство берет, откуда мы грибы везем во на этих конях,— отсалютовала клюшкой.— Ну, вот с этого бы и любопытничал. На 33-й километр мы все ездим. Как сойдешь — налево туда вверх и по вырубам да осинничкам и промышляй. Наберешь, пошли они.
На Бутаках сел рыбак с двухлитровым алюминиевым бидончиком с двумястами без двух голов улова, а на Смолило вышел я на подоспевшую обратную электричку.