Исправно росли каждую осень - опенки в одном заповедном леске неподалеку от Красного поля, на осиновых пенечках росли, на березовых, по корневищам, но особенно излюбленное обиталище у них было между несколькими иструхающими вершинками осокорей, давным-давно сгоревших в деревенской русской печи. Росли опята, пока кому-то не помешали эти вершинки добираться до первостатейных грибов. Разобрали завал, раскидали по сторонам, и с тех пор не только тут, а и вообще во всем леске их не стало.
И грузди перестают расти на полянке с расхристанными красными мухоморами.
И не растут вообще никакие, если по лесу прогонялся скот хотя бы однажды.
И поэтому запомните:
Лес — кладовая всего, чем жив человек, и основной продукт в ней — грибы.
Нет совсем никому не нужных грибов.
Не глумись даже над самой ядовитой поганкой.
Помни, что, пиная мухомор, нарушаешь биологическую гармонию леса.
Если задумался, брать или не брать, — не бери.
Не рой сплошь лесной гумус: грибам роешь могилу, себе — яму.
Войдя в лес, затаи дыхание...
сказал бы Джордж Ноэл Гордон Байрон, английский поэт и государственный деятель.
И грузди перестают расти на полянке с расхристанными красными мухоморами.
И не растут вообще никакие, если по лесу прогонялся скот хотя бы однажды.
И поэтому запомните:
Лес — кладовая всего, чем жив человек, и основной продукт в ней — грибы.
Нет совсем никому не нужных грибов.
Не глумись даже над самой ядовитой поганкой.
Помни, что, пиная мухомор, нарушаешь биологическую гармонию леса.
Если задумался, брать или не брать, — не бери.
Не рой сплошь лесной гумус: грибам роешь могилу, себе — яму.
Войдя в лес, затаи дыхание...
сказал бы Джордж Ноэл Гордон Байрон, английский поэт и государственный деятель.