- Найти бы лес, а грибов-то уж в нем я как-нибудь найду, — любят прихвастнуть грибники со стажем.
Хотя, впрочем, стаж тут, как и в любом другом деле, не та единица измерения мастерства, иной фунгоколлекциофил, и в гроб сходя, волнушку от рыжика отличить не может, а свинушку от коровника вообще редко кто отличает. Но и это не столь важно, важно уметь отыскивать их и вернуться из лесу не с пустыми руками, когда и на базаре даже давно уж. нет никаких грибов. Талантливые, ох и талантливые ж есть грибники. И почему бы не отнести грибной поиск к умственной категории, если к таковой относят все без исключения виды спорта. Есть же талантливые футболисты, бегуны, прыгуны в высь и в даль, метатели молота (и серпа бы еще ввели на Олимпийских играх и мировых первенствах, наши мужики все сплошь были бы чемпионами), талантливые боксеры-мордовороты, талантливые штангисты, показывающие результаты в двоеборье по 400 с небольшим килограммов.
Но все эти выдающиеся спортивные достижения и сами первой величины «звезды меркнут и гаснут, в огне облака» по сравнению с бабкой Максимихой из деревни Баксары Лебяжьевского района Курганской области, насаливающей в военные годы по пяти картелок грибов и не давая умереть раньше смерти всем сирым и немощным вдовам-солдаткам, от зари до зари летами не разгибающимся под тяжестью железного лозунга «Все для фронта, все для победы».
Картелка, разумеется, не посудина, старинная русская единица измерения объемов, равная четвертой доле сороковой бочки, то бишь десяти ведрам по 12,3 литра каждое. Грузди солились в кадях, обручных посудинах в виде обреза, пересека, полубочья лиственных пород и весьма просторной, но не определенной вместимости: и на осьмину, и на три четверика, и на пол осьминника. В общем, по 50 ведер насаливала баксарская мастерица грибного промысла.
— Максимовна! Ты их не с-под земли роешь, уж седни только четвертую рейсу делаешь, — сыспотиха домогались соседки до ее секретов.
— Роют свиньи, я насчупываю. Ну и по запаху тожить.
Хотя, впрочем, стаж тут, как и в любом другом деле, не та единица измерения мастерства, иной фунгоколлекциофил, и в гроб сходя, волнушку от рыжика отличить не может, а свинушку от коровника вообще редко кто отличает. Но и это не столь важно, важно уметь отыскивать их и вернуться из лесу не с пустыми руками, когда и на базаре даже давно уж. нет никаких грибов. Талантливые, ох и талантливые ж есть грибники. И почему бы не отнести грибной поиск к умственной категории, если к таковой относят все без исключения виды спорта. Есть же талантливые футболисты, бегуны, прыгуны в высь и в даль, метатели молота (и серпа бы еще ввели на Олимпийских играх и мировых первенствах, наши мужики все сплошь были бы чемпионами), талантливые боксеры-мордовороты, талантливые штангисты, показывающие результаты в двоеборье по 400 с небольшим килограммов.
Но все эти выдающиеся спортивные достижения и сами первой величины «звезды меркнут и гаснут, в огне облака» по сравнению с бабкой Максимихой из деревни Баксары Лебяжьевского района Курганской области, насаливающей в военные годы по пяти картелок грибов и не давая умереть раньше смерти всем сирым и немощным вдовам-солдаткам, от зари до зари летами не разгибающимся под тяжестью железного лозунга «Все для фронта, все для победы».
Картелка, разумеется, не посудина, старинная русская единица измерения объемов, равная четвертой доле сороковой бочки, то бишь десяти ведрам по 12,3 литра каждое. Грузди солились в кадях, обручных посудинах в виде обреза, пересека, полубочья лиственных пород и весьма просторной, но не определенной вместимости: и на осьмину, и на три четверика, и на пол осьминника. В общем, по 50 ведер насаливала баксарская мастерица грибного промысла.
— Максимовна! Ты их не с-под земли роешь, уж седни только четвертую рейсу делаешь, — сыспотиха домогались соседки до ее секретов.
— Роют свиньи, я насчупываю. Ну и по запаху тожить.