Нет светлей, уютней, чище и домашней томинских лесов. А главное — ближе к человеческому жилью во всем свете не сыщешь грибов, про Томинский совхоз врать не будем, а станция Томино на них построена. Сыроежки местные старожилы одно время спервоначалу и за грибы не считали, как те ханты карася за рыбу.
— Ну, как тут у вас? Есть грибы? — спрашиваешь у разглядывающей тебя из-под ладони какой-нибудь бабули, когда и собаки забывали службу, удивляясь необлаянному человеку: откуда он тут взялся такой.
— Грибы?— долго врубается в суть вопроса бабка.— Грибов ишо нету, сынок. Отварухи токо вот-вот пошли.
Это никакого воображения не хватит представить себе, что тут и сколько всего росло, когда Челябинск и понятия не имел, где оно какое-то Томино, если и теперь можно сойти с поезда, а стоянка его там всего две минуты, и за те две минуты найти белый гриб, заскочить в вокзальчик, попить кипяченой водички из алюминиевой кружки, прикованной на медную цепь к железному оцинкованному бачку навечно, как Прометей к скале, и еще секунд 10 ждать отправления дальше. И не какой тут не гротеск и не «Гаргантюа и Пантагрюэль»: от упомянутого белого гриба, изрядно пожившего на белом свете уже, до торца железнодорожной шпалы намерялось тютелька в тютельку 72 шага.
— Ну, как тут у вас? Есть грибы? — спрашиваешь у разглядывающей тебя из-под ладони какой-нибудь бабули, когда и собаки забывали службу, удивляясь необлаянному человеку: откуда он тут взялся такой.
— Грибы?— долго врубается в суть вопроса бабка.— Грибов ишо нету, сынок. Отварухи токо вот-вот пошли.
Это никакого воображения не хватит представить себе, что тут и сколько всего росло, когда Челябинск и понятия не имел, где оно какое-то Томино, если и теперь можно сойти с поезда, а стоянка его там всего две минуты, и за те две минуты найти белый гриб, заскочить в вокзальчик, попить кипяченой водички из алюминиевой кружки, прикованной на медную цепь к железному оцинкованному бачку навечно, как Прометей к скале, и еще секунд 10 ждать отправления дальше. И не какой тут не гротеск и не «Гаргантюа и Пантагрюэль»: от упомянутого белого гриба, изрядно пожившего на белом свете уже, до торца железнодорожной шпалы намерялось тютелька в тютельку 72 шага.