Но совсем бесполезного нет ничего в природе. Издревле натирание настойкой из коры того же волчьего лыка лечило от ревматизма. Запареннькз сережки осины и сама она, запасенная в пору цветения, слыли первым средством при заболевании всевозможными астмами и грудной жабой (стенокардией). Вот вам и осина — не древесина. Да только за одно за это лекарство рубля не жалко, за коробок спичек, строгаемых исключительно из нее как из самой легковозгораемой. Осина — она еще и целлюлоза, лыжи охотников-зверовиков, тара и... осиновые колки с красными грибами подосиновиками.
А яд — все лекарства яд. Так же как всякий яд — лекарство. И вообще когда-то еду от яда в писаниях трудно было отличить.
— Азъ ядмъ,— говорилось в церковнославянские» времена.
Но если уж мы теперь в эпоху обязательного среднего образования путаем божий дар с яичницей, то, можете себе представить, какая опасность крылась
в разнице знаков, всего-то навсего: ядь и ядъ. Потом ядъ остался ядом, а пища - яда, ядомь и лишь совсем относительно недавно — еда. От старопрежнего глагола «ядмъ» (ем) яд сохранился все же в словах «травоядный», «плотоядный», «всеядный», «змееяд». Этот степной орел крачун по законам современной транскрипции должен бы слыть вторым словом русского языка с тремя подряд буквами «е»: змееед. Первое (и пока единственное) - длинношеее.
Ядовитым может оказаться любое растение, выступив для кого-то аллергеном, веществом, повышающим или извращающим чувствительность организма. Есть люди, которым на дух не надо даже белых грибов. Еж запасает на черный день все подряд. Для него почти не существует отравы. Вернее, не существовало, теперь и до ежей добрались, потравили, борясь за высокие урожаи. И вообще борьба у нас — национальный вид спорта. Не с кем стало бороться— сами с собой теперь боремся, хоть «телевизер» не включай. А дрозд как ел ягоды волчеца, вороньего глаза, воронца черного и красного, красавки, жимолости, так и ест, способствуя их размножению и обеспечивая тем самым светлое будущее себе: у семян этих кустарников и трав, прошедших через желудочно-кишечный тракт птиц, улучшается всхожесть. Не стало тетеревов, рябчиков и куропаток — исчезает понемногу из лесов и костяника, семена которой без обработки желудочным соком вообще не всходят. Вымерли в XVII—XVIII веках двадцатикилограммовые дронты, истребленные «цивилизованными» свиньями, завезенными европейцами на Маскаренские острова в Индийском океане, и исчезла с лица Земли лучшая из финиковых пальм, одним из звеньев развития которой природой был предусмотрен желудок птицы из отряда голубеобразных.
Мало подвержен действию ядов растительного происхождения и мелкий рогатый скот, а овцы и скорпионов щелкают, как семечки, только хитиновая скорлупа трещит.
А яд — все лекарства яд. Так же как всякий яд — лекарство. И вообще когда-то еду от яда в писаниях трудно было отличить.
— Азъ ядмъ,— говорилось в церковнославянские» времена.
Но если уж мы теперь в эпоху обязательного среднего образования путаем божий дар с яичницей, то, можете себе представить, какая опасность крылась
в разнице знаков, всего-то навсего: ядь и ядъ. Потом ядъ остался ядом, а пища - яда, ядомь и лишь совсем относительно недавно — еда. От старопрежнего глагола «ядмъ» (ем) яд сохранился все же в словах «травоядный», «плотоядный», «всеядный», «змееяд». Этот степной орел крачун по законам современной транскрипции должен бы слыть вторым словом русского языка с тремя подряд буквами «е»: змееед. Первое (и пока единственное) - длинношеее.
Ядовитым может оказаться любое растение, выступив для кого-то аллергеном, веществом, повышающим или извращающим чувствительность организма. Есть люди, которым на дух не надо даже белых грибов. Еж запасает на черный день все подряд. Для него почти не существует отравы. Вернее, не существовало, теперь и до ежей добрались, потравили, борясь за высокие урожаи. И вообще борьба у нас — национальный вид спорта. Не с кем стало бороться— сами с собой теперь боремся, хоть «телевизер» не включай. А дрозд как ел ягоды волчеца, вороньего глаза, воронца черного и красного, красавки, жимолости, так и ест, способствуя их размножению и обеспечивая тем самым светлое будущее себе: у семян этих кустарников и трав, прошедших через желудочно-кишечный тракт птиц, улучшается всхожесть. Не стало тетеревов, рябчиков и куропаток — исчезает понемногу из лесов и костяника, семена которой без обработки желудочным соком вообще не всходят. Вымерли в XVII—XVIII веках двадцатикилограммовые дронты, истребленные «цивилизованными» свиньями, завезенными европейцами на Маскаренские острова в Индийском океане, и исчезла с лица Земли лучшая из финиковых пальм, одним из звеньев развития которой природой был предусмотрен желудок птицы из отряда голубеобразных.
Мало подвержен действию ядов растительного происхождения и мелкий рогатый скот, а овцы и скорпионов щелкают, как семечки, только хитиновая скорлупа трещит.